Электронная книга 

 

Книга "Убей мужа!"

 

- повесть Ирины Севрюгиной

  Обложка для кн. Убей мужа

Нажимая на кнопку, я даю согласие на обработку своих персональных данных. Соглашение

Вот, что нужно иметь в виду: чтобы читать электронную книгу с компьютера, необходимо установить программу Adobe Digital-editions  

Эта история одной артистки, эстрадной певицы Арины Романовой, записанная с её слов. Героиню очень долгое время преследовал её бывший друг, используя кибертехнологию — компьютерный гипноз. Предположительно, он колдун, и если это так, его методы воздействия на жертву вполне в традициях чернокнижника. Эта книга — крик души измученной женщины в поисках защиты.

«Греховны пороки не токмо в деяниях, но и в помыслах...»

- Библия -

Читать фрагмент книги "Убей мужа!"

 

ГЛАВА 1

РОЖДЕНИЕ СЫНА

Сегодня пасмурно и холодно. Май перевалил за свой половинчатый рубеж и стремительно приближается к лету. Но в это время цветёт сирень, а по приданию буйство её  красок и запахов всегда сопровождается похолоданием и даже, случается, заморозками. Никуда не хочется идти, ни с кем не хочется общаться, а хочется писать-писать-писать. Сплин.

Через месяц моему сыну исполнится восемнадцать лет, наступит его  совершеннолетие. И у меня возникла потребность подвести незримую черту, отделяющую его отрочество от детства, и будто бы отчитаться перед ним о проделанной, так сказать, работе, а главное, оправдаться и покаяться, как на духу. Теперь, когда мой сыночек стал  совсем взрослым, я могу рассказать всё без утайки. Надеюсь, он поймёт меня и простит.

Родился мой сын в июне во вторник в половине четвертого утра в роддоме, что в Петровско-Стрешневском парке, недалеко от станции метро «Сокол» и нашего дома на Волоколамском шоссе, где мы тогда жили в коммуналке. Он был желанным ребенком, планируемым нами, его родителями, добросовестно корпевшими девять месяцев назад над его зачатием.

Всю ночь лил тогда дождь, как из ведра, сверкали молнии, и гремел гром такой страшной силы, что казалось, сотрясалась вся вселенная. Рожала я очень долго, целые сутки, орала, что есть мочи, навлекая на себя гнев медперсонала. Только Яков Семенович, врач-акушер, был ко мне благосклонен. Не став применять садистские щипцы для извлечения плода, которыми меня пугали разъяренные акушерки, видимо обиженные на то, что я не давала им ночью спать, он навалился всей своей мужской тяжестью на мой огромный живот и выдавил трёхсот двадцати граммовый жёлтый комочек, уже начавший было задыхаться. Через паузу комочек подал голос младенческим басом, так что сразу стало ясно — мальчик.

Тогда, ещё в советское время, в самое худшее, причём, когда в магазинах было пусто, хоть шаром покати, и народ был злой с голодухи, к пациентам в больницах относились по-скотски, особенно в роддомах (ну, не во всех, конечно, я думаю, мне просто не очень-то повезло, вернее, мне не повезло с мужем, который поскупился на взятку врачам в другом престижном роддоме). После родов меня вывезли на каталке в коридор и оставили часа на два-три, пока не пришла на работу новая смена акушеров. За это время моя нижняя часть тела приобрела форму утки. Но зла я на них не держу и из всей этой эпопеи помню только то, что доктор Яков Семёнович «вытащил» моего единственного ребенка на свет божий целым, здоровым и невредимым.

Двое суток мне не приносили кормить ребёнка, потому как он был слишком слаб, чтобы брать грудь. А когда принесли, он присосался так, что невозможно было оторвать.  Проголодался, бедный. Детский врач сказала, что он был на волосок от гибели. Обессиленный, слегка придушенный при родах, когда отчаянно буравил выход головой, он был похож на гуманоида с закрытыми крепко-накрепко глазами неизвестного цвета и огромными бантиком папиными губами.

» Ваш ребенок очень хочет жить, судя по всему, — сказала сестричка, показывая мне сына издалека. — Доктор всю ночь от него не отходила, мы уж думали, что он не выживет «.

Это были самые первые страхи за моего ребёнка. Дальше — больше: от уколов в голову у него начался абсцесс, и на пятые сутки из роддома его отправили в Русаковскую больницу. К нам приехала тогда моя мама, бабушка Надя с Украины, на помощь — и это было моим спасением.

Отец сыночка, ростовский парень, пил на радостях, обмывая его рождение. И днём и ночью он кричал с балкона на весь район: »У меня сын родился! Казак!» На следующий день он принёс под окна роддома букет бордовых роз, не долго думая, влез на подоконник и снова  орал во всё горло, что у него родился казак. Дед Володя из Ростова приехал по такому радостному случаю и тоже пил и кричал про рождение казака. На пятый день казачка  бабушка Аля встречала нас у порога больницы без цветов и, увидав сморщенное личико ребёнка, усомнилась вслух в том, что он не гуманоид и будет жить. В этом она вся как есть — разрушительная сила, бульдозер, заявившая ещё на свадьбе своего сына при всём честном народе, что хотела бы для него совсем другую партию.

Каждое утро моя мама, приехавшая с Украины на подмогу, провожала меня в Русаковскую больницу, где лежал в одноместном боксе мой ребёнок с перебинтованной головой, один, как перст. Голодный, он набрасывался на мою грудь, жадно поглощая пищу, но не наедаясь, по всей видимости, потому что орал громко и требовательно, едва отпрянув от груди, а, может, он просто возмущался от непонимания, почему его так надолго — на целую ночь — оставляют без материнского присмотра. Но правила в этой больнице были таковы, что вечером каждого дня я должна была покидать сына и уезжать домой, чтобы на утро снова вернуться (драконовские правила в стиле фильмов-ужасов). После двух недель мытарств мама мне сказала:

— Вот что, дорогая, забирай-ка ты сына домой под расписку.

— Но врач сказала, что мозжечок у ребёнка ещё не зарос, а кожица в этом месте, что пергаментная бумага, и она не знает, жилец ли он на этом свете, — в страхе, нагнетаемом, как назло, со всех сторон, промямлила я.

— Забирай, — скомандовала мама.

Как медицинская сестра, она знала, что врачи обычно перестраховываются, чтобы не нести ответственность, случись чего. Но что стоило мне пережить их перебдения, они, конечно же, и не догадывались. Вскоре у меня начались осложнения после родов, и меня увезли на «Скорой» в больницу исправлять халтурную работу принимавших роды «аистов», благо бабушка Надя оставалась с малышом.

Муж мой гастролировал, бабушка Аля не появлялась вообще, у неё был в то время очередной бурный роман в самом разгаре с неким Николаем Ивановичем, ныне уже покойным (царствие ему небесное), так что ей было не до нас. И бабушка Надя отдувалась за всех одна, успешно, надо сказать, со всем справившись. Но и она через два месяца уехала к отцу в Черкассы, так как тот, как дитя малое, без неё не мог существовать и дня. А тут прошла целая вечность — два месяца. Мы остались с сыном вдвоем.

Муж периодически появлялся между гастролями; спал, ел, разговаривал по телефону и уходил по своим делам. Однажды я случайно сняла параллельную трубку в коридоре и услышала женский голос, вопрошающий:

— Почему ты молчишь, что, жена рядом?

Меня будто облили расплавленным свинцом. Я влетаю в комнату с глазами на лбу и ору:

— Как ты можешь?

Я так перенервничала, что у меня перегорело молоко. Если бы мой муж отец не ползал у меня в ногах, вымаливая прощение и клянясь в верности, я бы уже тогда ушла от него. Это была невыносимая боль. Это даже не ревность, нет, это смертельная обида, причиненная самому слабому в тот момент, беспомощному существу — первородящей матери. Не мне ли он клялся в любви и называл меня единственной, умнейшей из умнейших, красивейшей из красивейших?! А я-то, глупая, думала, что так будет всегда. И вдруг оказалось, что у него есть  другая женщина в такой ответственный момент жизни (у меня богатое воображение, не жалуюсь)!...

 

Нажимая на кнопку, я даю согласие на обработку своих персональных данных. <a

Цена:
Описание:
Заполните форму